Warning: count(): Parameter must be an array or an object that implements Countable in /var/www/pustozersk-nao.ru/data/www/pustozersk-nao.ru/libraries/cms/application/cms.php on line 464
Новости

Из трубоньки трубонька вилася,

Аи, вилася, аи, вилася, аи, вилася.

Еще вывилась из трубки голубка,

Ай, голубка, ай, голубка, ай, голубка.

Начинает голубка ворковати,

Ворковати, ворковати, воспевати

Она всяческима да голосами,

Голосами, голосами, голосами,

 Человеческима да словесами,

Словесами, словесами, словесами.

 

***

Что же, что же, синё море,

Да ты стоишь, не сколыблешься?

Что же, что, красна девушка,

Да ты сидишь, не усмехнешься?

А что же, что же, красна девушка,

Да ты сидишь, не усмехнешься?

Тут ведь девушка ответ держит:

«Да мне к чему рано смеятися,

Мне к чему рано смеятися,

Да к чему рано радоватися?

Да мне сегодня мало спалося,

Мне сегодня мало спалося,

Да мало спалось — много грезилось,

Мало спалось — много грезилось:

Да что на нашей на улицы,

Что на нашей на улицы

 Да тут пуста есть хоромина,

Тут пуста есть хоромина,

Тут пуста, непокрытая,

Да углы прочь отвалилися,

Да по бревну раскатилися.

Вы, подружки-голубушки,

Рассудите пожалуйста,

Мне к чему сон привиделся,

К чему страшный пригрезился?

Хошь вы мне-ка не скажете,

Что вы мне не рассудите,

Я сама знаю, ведаю:

То пуста-то хоромина —

То чужа дальня сторона,

Что углы отвалилися —

Да отец, мать отступилися,

По бревну раскатилися—

Да род-племя отказалися».

***

 

Есть под яблонью кровать,

Под кудрявою тесова,

Ой и ли, вот люли,

Под кудрявой да тесова

На кровати да перина,

На тесовой пухова,

А на перины да простыня

Бела полотняная,

На простыне да сголовье

 Раскосящатое,

А на сголовье одеяло

Черно соболиное,

На кроватке да молодец,

Свет Иван-от господин,

Да свет Андреевич сударь.

Есть две утехи у его:

Дружки вежливые

Да разочестливые.

Они ходят круг его

Да раздевают, разувают,

Спать улаживают,

Приговаривают:

«Стань-ко, стань-ко, молодец,

Стань, удала голова.

До синя моря дойди,

До черного да корабля,

Да там черной корабль пришел,

 Много золота привез».

«Не могу я, братцы, встать

Да головы своей поднять».

 

(Далее песня начинается с начала и поется до строчек «спать улаживают, приговаривают», после чего поют:)

«Спи-ко, спи-ко, молодец,

Спи, удала голова.

На синем море корабль

Да красну девицу привез».

«Стану, стану, братцы, я,

До синя моря дойду,

До черного корабля,

До красной девицы-души».

***

Много, много у сыра дуба

Много листья, много паветья,

Много отросня зеленого.

Только нету у сыра дуба

Нету самой вершиночки,

Позолоченой маковки.

Как у нашей Ириньюшки,

Как у нашей Ивановны

 

Много роду, много племени,

Много есть честных родителей,

Есть кому снарядити ей,

Есть кому спроводити ей,

Только некому благословити ей —

Нет горы у ей высокоей,

Нет крепкой стены городовоей,

 Нет родного-то батюшки.

 

(Далее песня начинается- с начала, допевается до слов «Только некому благословити ей» и затем поется с вариантом:)

Нет денной ее печальницы,           

Нет ночной богомольницы —

 Порожденной родной маменьки.

 

***

Да дорог бархат во торгу,

Да дорог бархат да во сто рублей,

Да во сто десять рублей, да во тысячу.

Да кому не купити, да жены не носити?

Купить было Никандру Ивановичу,

Да носити жены его, да Анны Никитичны.

***

 

По сеням, сеничкам,

По частым по ступенечкам

Тут да ходила, гуляла

Молодая боярина.

Она ходила, гуляла

По высоку нову терему,

По палатам белокаменным,

По своим светлым светлицам,

По столовым новым горницам.

Она ходючи будила

Своего душа умного,

Своего сердца разумного:

«Уж ты стань, душа умный мой,

Разбудись, душа разумный мой,

Именем-изотечеством

Свет Иван-от Иванович.

Мимо нашее любимое село,

Мимо наш, сударь, высок терем

Пролетали гуси-лебеди,

Серы малые уточки.

Захотелось гусятники,

Как белой лебедятинки,

Серой малоей утицы».

«Ты поди, душа умная,

Ты пойди, сердце разумное,

 Именем-изотечеством

Свет Ирина Андреевна,

Во свою светлу светлицу,

Во столову нову горницу,

Разбуди сына большего,

Именем-изотечеством

Свет Степана Ивановича.

Пусть пойдет он на конюшен

двор,

Выбирает добра коня,

Что добру лошадь наступчивую,

Пусть седлает, уздает его,

Пусть и едет он в чисто полё,

Поезжает на синее море

Он стрелять гусей-лебедей,

 Серых малыих уточек».

 

***

 

Уж ты, голубь, голубок,

 Голубь, сизый воркунок,

 Кругом терема облетел,

Круг высока да облетел,

На окошко да голубь сел,

 В окошечко да посмотрел,

В окошечко посмотрел,

Что в горнице да деется.  

Во горенке во новой,

Да во светлице да светловой

Стоят столы да дубовы,

Столешенки да Кедровы,

Скатерточки да берчаты,

Стоят ества да сахарны,

Стоят чары да золоты,

Полны меду да налиты.

Еще кто чары да наливал,

Золотые да дополна?

Свет Иван-то наливал,

Да Иванович дополна,

Своей умной да подавал:

«Ты, Ирина свет моя,

Ты, Ивановна друг моя,

Прими чару да от меня,

Золоту испей до дна,

Роди сына да сокола,

Полным возрастом в меня,

Умом разумом сам в себя,

Белым личиком пусть в тебя,

Очи ясна да сокола, .

Брови черны да соболя,

Походочкой в дядюшку,

Поступочкой в тетушку».

***

Что на горочке деревцо

 Да деревцо кипаризное,

Да деревцо кипаризное,

Да что за этим за деревцом,

Что за этим за деревцом

Да деревцом кипаризненьким

Да тут крылась, боронилася,

Тут крылась, хоронилася

Да душа красна девица,

А душа красная девица,

Да именем-изотечеством

Да что Ирина Михайловна,

 Что Ирина Михайловна.

Она сама похваляется

Да что словами похвальныма,

 Что словами похвальныма,

Да словесами поносныма,

Словесами поносныма,

Да красотою девичею,

Красотою девичею:

«Никому меня не вывести,

Никому меня не вывести

Да из-за этого деревца,

Из-за этого деревца

Да деревца кипаризного».

Тогда выискался таков молодец,

 Выискался таков молодец,

Да именем-изотечеством,

Именем-изотечеством

Да свет Иван Тимофеевич,

Свет Иван Тимофеевич.

Да он сам тебя выведет:

«Уж я сам тебя выведу

 Из -за этого деревца».

 

***

Не золото с золотом свивалось, свивалось,

Не серебро с серебром скаталось, скаталось.

Еще наше-то золото получше, получше,

Еще наше-то серебро покраше, покраше.

Еще ваши по наши ходили, ходили,

Еще семеро подошвы износили, износили,

 Еще всё нашу княгиню доступали, доступали,

 Еще всё нашу Татьяну домогали, домогали.

***

Не по сахару река текла,

Да по изюму разливалася река,

Да далеко река в долинку шла,

Да из долины в зелён сад зашла,

Да что из саду ко двору пришла,

Да ко двору-то ведь ко батюшкину,

Да именем-изотечеством

Да ко Ивану Тимофеевичу.

Да тут и умна дочь, разумная была,

Да именем-изотечеством

Да Степанида свет Ивановна.

Да она ходила, расхаживала

Да по своим ли светлым светлицам,

Да по столовым новым горницам,

Да что из горницы во спальницу зашла

Да ко кроватке ко тесовой подошла,

Да ко перины ко пуховенькой,

Да к соболину одеялышку,

Да ко косящату зголовьицу.

Да тут лежал-то добрый молодец,

Да она будила, разбуживала:

«Да ты проснись-ко, богосуженый,

Да ты проснись, богоряженый,

Да именем-изотечеством

Да свет Василий Иванович».

***

У Иванова двора

Было трое ворота.

Ах, дымно, дымно в поле,

Чадно, чадно в чистом!

У Васильевича

Да трое широкие.

Той во первые ворота

Сокол пролетал,

А во другие ворота

Иван проезжал,

Что во третьи-то ворота

 Скорей коня прогнал.

Валентина-то его

Выходила на крыльцо,

Свет Ивановна

На прекрасном стояла,

Да правой ручкой махнула,

Правой ручкой махнула,

Да левой ножкой топнула:

 «Воротись, воротись,

Мой надёжа — государь,

Воротись, воротись,

Я те радость скажу —

Я те сына рожу,

Я другую скажу —

Да тебе дочку рожу».

«Уж я для ради сына

Не ворочаюсь назад,

А уж я для ради дочери

Ворочаюсь назад:

Сын-то у меня

Всегда домашний гость,

А дочка у меня

Всегда гостьюшка.

Воспою, воскормлю,

Ее замуж отдаю».

***

Во соборе у Михайла архангела,

Да виноградиё красно-зеленое,

Тою раннею христовскою заутреней

Незнакомый молодец да богу молится,

Богу молится, да низко кланяется,

Уж он крест-то кладет да по-писаному,

Он поклон-то кладет да по-ученому.

Впереди его стоят да попы-дьяконы,

По праву руку стоят да все князья-бояра,

По леву руку стоит да богосуженая,

Богосуженая да Марья Ивановна.

Ему добрые люди дивовали, молодцу,

Ему князья-бояра позавидовали:

«Не земля ли тебя, молодца, породила на свет?

Не светел ли тебя месяц воспоил-воскормил?

Не часты ли тебя звезды воспелёнывали?».

«Уж вы, глупые князья вы бояра,

Неразумные гости торговые.

Родила меня на свет да родна матушка,

Воспоил-то воскормил да родный батюшка.

 Воспелёнывали да няньки-мамушки,

Завивала русы кудри да богосуженая,

Богосуженая Марья Ивановна».

***

Как из устья лодейного,

Да ихи,

Да ходу корабельного,

Выплывал там черлёный насад.

В том насадику немного людей.

Только семеро гребцов-молодцов

А восьмой, водолей, воду льет,

Девятый был кормщичок,

А десятый удал молодец.

Он по насаду погуливает,

Калену стрелу направливает,

Ко стрелы приговаривает:

«Уж ты стрелка, ты стрелка моя,

Калена и муравленая,

Ты лети, лети, каленая стрела,

Высоко и под облако,

Далеко во чистое полё.

Ты убей, убей, каленая стрела,

Черна ворона под тучею,

Белу лебедь на перелети,

Серу утицу да на заводи,

Молоду вдову в высоком терему».

Не стреляй, не стреляй, молодец,

Не стреляй, удала голова:

Черной ворон-от — тесть-от твой,

 Бела лебедь — та теща твоя,

Сера ути — кушаньё,

Молода вдова — невеста твоя.

***

В сентябре, во первом месяце,

При девочьем было вечере,

На горы на высокие,

На красы на великие,

Во палаты белокаменной,

Чтой на стуле, на бархате,

На ковре, на красном золоте,

Против зеркала хрустального,

Против чистого, заморского

Там Иван-то чесал кудри,

Свет Васильевич расчесывал,

Ко кудрям приговаривал:

«Уж ты, Марья, завей кудри,

Свет Ивановна, завей русы».

Как спроговорит Марьюшка,

Как спроговорит Ивановна:

«Не твоя я теперь служенька,

Не тебя я хочу слушати,

Я послушаю батюшка,

Я государыню матушку».

(Далее песня начинается с начала и поется с вариантом):

«Уж ты, Марья, завей кудри,

Свет Ивановна завей русы».

«Я твоя я теперь служенька,

Я тебя хочу слушати,

Я на кажду волосиночку

По скачёной жемчужинке,

По золоченой маковке».

 

***

Сватья-турица богата, богата,

Да она с гривны на гривну ступала, ступала

Да рублем ворота открывала, открывала.

Да отведите турицу в светлицу, в светлицу,

Да еще пойте турицу чаями, чаями,

Да кофеями, да сахарами, сахарами.

***

На пяту двери открывалися,

Да на крюках двери остоялися,

На крюках двери остоялися,

Да заходили добры людюшки,

Заходили добры людюшки

Ко невесты да зарученоей,

Ко княгине да первобрачноей.

Золото с золотом свивалось

Да жемчуг с жемчугом сокаталися.

Еще наше-то золото получше,

Еще наш-то жемчуг подороже,

Еще наша-то Марья получше.

***

Из полян, полян да ветры вя... вянули,

Да ой... ой, да что-то не с го... что не с городу,

Ой, да гости е... ехали,

Что не с городу да гости е... ехали,

Да ой... ой, да ко чьему, ко чьему двору?

Ой, да ко батюшкову.

Да ой... ой, да ко чьему-то столу?

Да что ко маменькину.

Да ой... ой, да ко чьей-то горенке?

Да ой, ко Ириньиной.

Да свет Иринушка да испугалася,

Да выходила она да на крашон крылец,

Весь крашон крылец слезами облила.

***

Как во славноем во городе во Астрахане

Откуль взялся, проявился чуж-незнаем человек,

Чуж-незнаем парень незнакомый, из новых, из новых городов…

 Баско, щегольно парень по городу погуливает,

Чернобархатный новой кафтанчик нараспашку его держит,

 Семишелкова его опоясочка а по белым по грудям,

Новы зелен-сафьяновы сапожечки а на резвых на ногах,

Белы-лайковы его перчаточки и на белых его на руках,

Модна шапка его пуховая на русых его волосах.

Он купцам-то, енералам он челом, парень, не бьет,

Самому-то губернатору он не кланяется.

Увидает молодца да губернатор со крыльца:

«Уж вы слуги мои, слуги, слуги верные да мои,

Вы пойдите, сохватайте удалого молодца,

Приведите молодца губернатору налицо».

Его слуги, слуги были верны, неослушны были никогда,

Поимали-то его, сохватали удалого молодца,

Привели-то молодца да губернатору налицо.

Губернатор слово молвил, стал выспрашивать:

«Откуда, чей ты такой, парень детина, чей удалый молодец?

Что казанец, иль рязанец, али астраханец?

Али со Дону казак-от ле казаческий сын?».

Тут ответ держит детинушка удалой молодец:

«Не казанец я, право, не рязанец, я не астраханец,

Я со матушки со Волги, я со Камы со реки,

Самого я, право, атамана Стеньки Разина сынок.

Заутра-то мой батюшко будет в гости к вам спобывать.

Вы умейте гостя встретить, умейте потчивати».

Как за эти-то словеса посадили его, молодца,

Посадили-то его в засаду, в белокаменну тюрьму,

В белокаменную его тюрёмку за решотку частую.

Заутра-то утром да раненько легка шлюпочка плывет,

Их немножко сидит гребцов, да полтораста удалых молодцов.

На кормы-то сидит хозяин, Стенька Разин да атаман.

«Уж вы греньте-кось, ребята, вдоль по Камы по реке,

Зачерпните вы воды вы со Камы да со реки,

Вы со Камы да со реки, вы со правой со руки.

Погляжу я да в чисту воду, да отчего вода темна?

Видно, мой бедной сыночек во засаду посажон,

Во засаду посажон да во белой сидит тюрьмы».


***

Ох, да кто бы, кто бы да нам,

ребята,

Нам компанью взвеселил?

Да э-эх, ой да люли.

Да кто компанью взвеселил?

Ох, да взвеселил бы нам да компанью

Разудалый молодец,.

Да э-эх, ой да люли,

Да разудалый молодец.

Ох, да разудалый, солдат бравый.

Шестьдесят четвертый год,

Да э-эх, ой да люли,

Да шестьдесят четвертый год.

Ох, шестьдесят четвертый год,

Да он назначен был в поход,

Да э-эх, ой да люли,

Да он назначен был в поход.

Ох, да он назначен был в поход,

Да во турецкую войну,

Да э-эх, ой да люли,

Да во турецкую войну.

Ох, да во турецкую войну,

Да ко злодею да королю,

Да э-эх, ой да люли,

Ко злодею королю.

Ох, да у злодея короля

Да чужа сила, не своя,

Да э-эх, ой да люли,

Да чужа сила, да не своя.

Ох, да чужа сила, да не свояг

Да огличанкиной земли,

Да э-эх, ой да люли,

Да огличанкиной земли.

Ох, да они били, колотили

До двенадцати часов,

Да э-эх, ой да люли,

Да до двенадцати часов.

Ох, да со двенадцатого часу

Стали полки да проверять,

Да э-эх, ой да люли,

Да стали полки проверять..

Ох, да стали полки проверять,

Стали силушку терять,

Да э-эх, ой да люли,

Да стали силушку терять.

Ох, да мы считали, проверяли —

Да сорока двух полков нет,

Да э-эх, ой да люли,

Да сорока двух полков нет..

Ох, да сорока двух полков нет,

 Да Лопухин лежит убит,

Да э-эх, ой да люли,

Да Лопухин лежит убит.

Ох, да Лопухин-то лежит убит,

Да душа в теле да говорит,

Да э-эх, ой да люли,

Да душа в теле да говорит..

 

***

Ты Россия ле, Россия,

Ты Россия ле, Россия,

Мать российская земля,

Ой, мать российская земля

Прославилась хороша,

Да не сама-то про себя,

Ох, не сама-то про себя,

Не сама-то про себя,

Да про Платова-казака,

Ой, про Платова-казака.

У Платова-казака

Да необрита борода,

Ой, необрита борода

Да нестрижены волоса,

Нестрижены волоса.

Платов бороду обрил,

Да потом волосы остриг,

Потом волосы остриг,

Да ко французу в гости шел.

Его француз не признал,

Да за купчика почитал,

Да стакан водки наливал,

Стакан водки наливал

Да он Платову подавал.

 Выпил рюмку, выпил две

Да зашумело в голове,

Зашумело, загремело.

«Скажи сущу правду мне.

Я у вас-то во России

Много раз в Москве бывал,

Много раз в Москве бывал

 Да генералов много знал,

 Генералов и купцов

 И всех донских казаков,

Всех донских казаков,

Всех донских, гребенских,

Всех уральских молодцов».

Едного только не знал

Он Платова-казака.

«Кто бы Платова сказал —

Тому много денег дал».

«Как на что казна терять,

Да можно так его сказать,

Ох, можно так его сказать:

Один волос, один возраст,

Поглядит-ко на меня,

Ох, посмотрит-ко на меня,

 Да как на брата моего,

Ох, как на брата моего,

Да на Платова-казака,

Ох, на Платова-казака».

У француза дочь Парижа

Таки речи говорила,

Ох, таки речи говорила:

«Уж ты, купчик, мой голубчик,

Покажи-ка твой портрет».

 Во карман руки совал,

Он портретик доставал,

 Ой, вот портретик доставал

 Да на дубовой стол бросал,

Ой, на дубовой стол метал,

Да из палат он побегал.

Из палат он побегал,

Да звонким голосом вскричала

 «Вы, ура, ура, ребята,

Все донские казаки,

Ой, все донские казаки!

Вы ведите коня

Да под Платова-казака,

Ой, под Платова-казака».

На коня Платов садился,

Как соколик полетел,

Ой, как соколик полетел,

Кругом города объехал,

К окошечку приезжал,

Ой, к окошечку приезжал,

К окошечку приезжал,

Он надсмешку надсмеял:

«Ты ворона, ты ворона,

Б. . . . французская свинья,

Ох, б…. французская свинья!

Не умела ты, ворона,

Сокола в саду имать,

 Да ты Платова сохватать».

 

***

 

Выпил рюмку да выпил две,

Выпил рюмку, выпил две —

Да зашумело в голове.

Зашумело да в голове,

Зашумело, загремело:

«Скажи сущу правду мне.

 Я у вас в Москве живал,

Генералов много знал,

Генералов и купцов,

И всех донских казаков,

Всех донских казаков.

Одного только не знал

Я Платова-казака,

Кто б про Платова сказал

Тому б много казны дал».

 

***

Запоем мы, запоем,

Как в армеюшке живем.

Эх, мы в армеюшке живали,

Ни об чем горя не знали,

Ни об чем горя не знали.

Провианты получали.

Получали мы картечь,

Нам не для чего беречь.

Ой, начинай, наши ребята,

Палить с правого крыла.

Эх, наши начали палить —

Только дым столбом валит,

 С дыму головы не ломит,

 К жару слезы не текут,

Наши рубят и секут.

Ох, каково и красно солнышко —

Не видно во дыму,

Только слышно по горам —

 Светит солнце по лесам.

Как по крутой по горе

Сам на вороном коне

Шибко, громко просвистал,

Только три слова сказал.

Сказал: «Воины-солдаты,

Разудалы молодцы,

Разудалы молодцы.

Моего полка стрельцы,

Вы без мерушки пейте,

Зеленое вино,

Без расчету получайте

Государевой казны,

Государева казна —

Славна Питерна Москва».

***

Как поехал наш Олександра

Свою ар... свою армию смотреть,

Свою армию смотреть.

Обвещался и наш Олександра

К рождеству... к рождеству домой прибыти,

К рождеству, ой, домой прибыть.

Светлы празднички проходят,

Олекса... Олександра дома нет,

Олександра дома нет.

Что не пыль в поле пылит,

Не туман... не туман с моря несет,

Не туман с моря несет,

Молодой кульер бежит,

Про Олекса... про Олександра весть тащит,

Про Олександра весть тащит:

«Помер, помер ваш Лександра,

Помер, жисть... помер, жисть в гробе скончал.

Помер, жисть в гробе скончал».

***

Ночи темны, тучи грозны,

Все ли расходится туман.

Наши русски командиры

Со ученьица идут,

Наши русски, русски командиры

Со ученьица идут.

Они идут, идут маршируют,

Пред собою да говорят,

Они идут, идут маршируют,

Пред собою говорят:

«Нам да не трудно нам, да ребята,

 Нам да в Варшаве побывать.   

Только да трудно нам, да ребята,

 Нам да Варшаву город взять.

От труднее нам, да ребята,

Нам да под пушки да подбегать,

От труднее нам, да ребята,

Нам да под пушки подбегать».

Ох, мы под пушки подбегали,

Закричали все «ура»,          

Закричали все «ура»,

Потом да свалились как трава.

Слава русскому солдату,

Командиру-молодцу.

Мы докажем супостату,

Службою служить пойдем.

Служим службу нашу царску

И генералов много знам.    

Генералы закричали,           

Подбежал я да в дальний стог.

Я порезал, поколол

Да сколь да германского народ.

Уж вы да злы, лихи германцы,

Покоритеся вы нам.

Если вы не покоритесь,

То ложитесь, как трава.

Слава русскому солдату,

Командиру-молодцу.

Мы докажем супостату,

Службою служить пойдем.

***

Вдоль по линии Кавказа

Не сизой орел летал:

Он летал перед войсками

Православный генерал.

Он с походом нас проздравил,

Отдавал такой приказ:                                            

Чтобы были у вас, братцы,

Ружья новые в руках,

Ружья новые, винтовки,

Сашки острые в ножнях,

Сашки острые в ножнях,

Леворьверы в кобурах.

Мы поедем за границу

Бить картечию врага,

Мы побьем-то их, порежем,

Остальные в плен возьмем.

Что ты вьешься, черный ворон.

Над моей над головой?

Ты добычи не дождешься,

Я солдат еще живой.                                       

Ты возвейся, черный ворон,

Над родимой стороной,

Ты скажи моей невесте:

 Я женился на другой.

Взял невесту тиху, смирну

Под ракитой зеленой.

 

                                  

***

На возморье мы стояли,

На германском берегу,

Да на возморье мы смотрели,

Как волнуется волна.                                               

Да не туман с моря поднялся —

Частый дождичек пролил.

Да хотел он, враг-германец,

Русско войско победить.

Да врешь ты, врешь ты, враг-германец,

Тебе неоткуль взойти.

Да как у русских войска много,

 Русский любит угостить,                                      

Да угостить свинцовой пулей,

На закуску стальной штык,

Да стальной штык четырехгранный

Он насквозь тебя пронзит.

Не во далече, далече, во чистом было поле,

Да виноградиё красно-зеленое,

Да что еще того подале — далеко в стороне,

Да далеко в стороне, да высоко на горе,

Да там стояла та березка коренистенькая,

Да что по корню-ту березка кривелистенькая,

Да посередке да березка да суковатенькая,

Да что по вершинке-то березка-то кудреватенькая.

Да что под той белой березкой да бел полотняной шатер,

Да у шатра-то полы белобархатные,

Да у шатра подполы хрущатой белой камки,

Да что за этим за шатром стоял столик дубовой,

Да что на этом на столе на хрущатой мелкой камке,

Да что за этим за столом да красна девица-душа,

Да она шила да вышивала шириночку:

Да на первой уск2 вышивала светел месяц со звездами,

Да на второй уск вышивала да красно солнце со лунами,

Да что на третий вышивала сине небо со звездами,

Да на четвертый вышивала чисто поле со зверями,

Да на середку да вышивала да божью церковь со крестами,

Да божью церковь со крестами, да со чудными образами.

Да тут и шел, испрошел да удалый молодец,

Да он тугим-то лучком да подпирается идет,

Да драгоценного каменья да полну пазуху наклал,

Да он лисицами, куницами обвешался идет,

Да небылыми словесами похваляется идет:

«Да как бы жил, как бы был на другой стороне,

Да я у этой бы девицы на шатрах бы я был,

Да как бы этой бы шириночкой усы бы подтирал,

Да как бы эту я девицу за себя бы замуж взял,

Да за себя бы замуж взял, да во божью бы церковь свел,

Да во божью бы церковь свел, да золоты венцы принял,

Да золоты венцы принял, да чуден крест я целовал».

Баю-баюшки, баю,

Баю Вовочку, баю.

Уж я Вовочку качаю,

Спать укладываю,

Спать укладываю,

Да уговариваю.

Ангелы-хранители,

Да где вы Вову видели?

«В городе, на рыночке,

Дав золотой корзиночке».

Зыбаю-позыбаю,

Шел отец за рыбою,

Мамынька уху варить,

Будет Вовочку кормить.

Бай, бай, бай, бай,

Ты, собачка, не лай

И, гудочек, не гуди,

У нас Вову не буди.

Баю-баю, люленьки,

Прилетели гуленьки.

Стали над Вовой ворковать,

Вове спать не давать.

Ой, качи, качи, качи,

К нам приедут торгачи,

 Станут Вову покупать —

Мы не будем продавать.

***

Заплету я в косу ленточку

Темно-зеленую,

Вспомню старую гуляночку

И жизнь веселую.

***

С неба звездочка упала

На стекляный сундучок.

Я милашке подмигнула —

Он бежит, как дурачок.

***

Я пою, пою, пою,

Не напеваю никому.

Да без меня-то напевают

Дорогому моему.

***

Ой, я бы пела то ли дело

И водой умылася,

Да не подумала, головушка,

Кого лишилася.

***

Усталые мои ноженьки,

Куда торопитесь?

Да неужели о залетике

И вы заботитесь?

***

Экой, милый, терпеливый,

Сердце — камень у тебя:

Никогда, милой, не взглянешь

При народе на меня.

***

С ягодиночкой гуляла

Больше полугодика,

Любовь по речке отпустила,

Вместо пароходика.

***

Не носите голубое,

Голубое выгорит.

Не любите издалека —

Все сердечко выболит.

***

Ты сыграй, ты сыграй,

Ты сыграй повеселей.

Неужели не сыграешь

Для сестреночки своей?

***

Расходилось сине море,

 Сине море с пеною.

Вот спасибо, Петя милый,

Наградил изменою.

***

Подходила к синю морю

Камушки выкидывать.

Петя, милый, не твоя,

Нечего завидовать.

***

Подходила к синю морю

 И кричу: «Тону, тону!».

Сине море отвечает:

«А любовь твоя кому?».

***

По Печоре по реке

Ходят пароходики.

Ни за что наши проходят

Молодые годики.

***

Вот она и заиграла,

Двадцать пять на двадцать пять.

Вот она и заплясала

Наша молодость опять.

***

Ой, голубые, голубые,

Голубые небеса.

Почему не голубые

У залеточки глаза?

***

Залетка, залетка,

Залетка моя!

Сам уехал, залетка,

Оставил меня.

***

Ягодника просит руку,

Я даю, да левую,

Он еще не догадался,

Что измену делаю.

***

Эти горы нам не горы,

Мы еще круче найдем.

Эти дроли нам не дроли,

Мы еще лучше найдем.

***

Растяни гармонь, пошире,

Пусть девчата пропоют.

Пусть узнают во всем мире,

Как здесь андежки  поют.

***

Я, бывало, запою —

Рябина закачается.

Да а теперь я запою —

Измена получается.

***

Я, бывало, запевала,

Как во поле соловей,

Да теперь голосу не стало.

Хоть родная мать убей.

   
© ГБУК "Историко-культурный и ландшафтный музей- заповедник "Пустозерск