В одном из центральных государственных apxивов нашей страны хранится уникальный документ — Книга-платежница «Поморские Пустоозерские золости», датированная 1574 —1575 годом. Это, видимо, единственное сохранившееся до наших дней свидетельство о том, как и кем заселялись и осваивались низовья Печоры, что представлял из себя древний центр этого края Пустозерск, чем занимались его жители в первые три четверти шестнадцатого века.

Книга-платежница была составлена на основе переписи («дозора»), произведенной в Пустоозерской волости, не вошедшей в опричнину, писцами Василием Агалиным и подьячим Степаном Соболевым. А за десять лет до них, в 1563—64 году, подобную опись здешней местности произвели двиняне Яким Романов и Никита Пятунин. По ней и собирали с населения пустозерские данщики и сборщики государственную дань и оброки, которые шли в казну царя и великого князя, «с дворов и с животов и с промыслов и с тонь морских и с речных и с рек и с озер за рыбную ловлю», как и с «мелких сенных покосов»...

Как видно из книги, не прошло и полвека со времени основания Пустозерска воеводами Ивана Третьего, как тут уже имелись три церкви со штатом служителей, которые получали из царской казны «милостыню» в виде руги по три рубля с полтиною в год. Из переписи видно далее, что были у попов, дьячков и пономарей также морские и речные тони и сенные покосы, которыми они владели безоброчно, то есть оброку, в отличие от крестьян, не платили.

В Пустозерске имелось к тому времени дворов царевых и великого князя тяглых, а непашенных: русских — 92, пермятских — 52, а всего — 144 двора, а людей в них русаков и пермяков — 282 человека. Если иметь в виду, что в перепись вносились только лица мужского пола, несущие тягло, то вместе с женщинами всех возрастов здесь проживало в 1574 году уже до пятисот человек! Причем, за десять истекших со времени последней описи лет на посаде пpибaвилocь 47 дворов с населением (опять-таки лишь мужским) 69 человек. Правда, в Платежнице о них сказано: «а промыслу у них в угодьях нет никоторых, кормятся о старых жильцах, наимутца у них по их промыслом», то есть находились в работниках...

В книге перечисляются по имени, отчеству и фамилии (прозвищу) все 282 пустозерца. Знакомство с ними, как и с их угодьями, для нас очень поучительно. Прежде всего, мы узнаем имена тех, кто в числе первых осваивал низовья Печоры и морское побережье; тут же просачиваются сведения о том, откуда они прибыли, чем кто занимается. Большой интерес представляют для нас и сами имена тех древних лет, что носили жители Пустозерска, а заодно можно проследить и родословную некоторых нынешних жителей округа. Скажем, уже в середине шестнадцатого века встречаются из числа русских Дитятевы, Кожевины (Кожева, Кожа), Никоновы, Шевелевы (Шевел, Шевелка), Пономаревы, Поповы, а из вы­ходцев с Пермской земли — Сумароковы, Хабаровы (Хабарка, Хабарко), Филипповы, Бараковы (Борак), Истомины, Kopeпaновы (Корепанко)...

«Книга-платежница» подробно перечисляет (все до одного) угодья Пустоозерской волости — и русаков и пермяков и церковные и «Пустоозерской окологородной самояди». Кроме того, как видно из нее, в Пустоозерский уезд и раньше, и во времена переписи «на морские островы приходят двиняне, устюжане и пенежане да на море промышляют, бьют зверя моржа, а царю и великому князю в казну дают с того своего промыслу десятую кость, зуб лутчей, а емлют у них тое десятниу пустоозерские целовальники...»

Перечень рыбных угодий показывает, что пустозерцам были известны почти все реки, речки, озера, все речные и морские тони от  устьцилемской межи до устья Печоры, а по побережью до Варандея на восток и до Камбальницы на запад.

В Пустозерский же уезд входила и Усть Цилемская слободка, наcчитывaвшaя 16 дворов.

Вывод из сказанного напрашивается сам собой: в середине XVI века Пустозерск представлял из себя крупнейший на Севере административный и промысловый населенный пункт. Уже к тому времени его жители освоили огромную по площади территорию от Усы и Усть-Цильмы до Югорского шара и Чешской губы. Книга показывает и классовое расслоение среди пустозерцев: одни владели несколькими краснорыбными и белорыбными тонями, а другие — одной, двумя, а то и вовсе состояли в работниках у более зажиточных крестьян. Немалым было и тягло, которое несли в пользу государя и царской казны в виде дани-ясака, оброка и податей жители волости и югорская и «окологородская самоядь» — ненцы.

Заброшенный далеко в безбрежья суровой тундры, Пустозерск был тем плацдармом, с которого начиналось освоение всего Печорского края, а затем и побережья, Сибири и островов Арктики. И в этом его огромная роль и заслуга.

А. ТУНГУСОВ, краевед.

Вам понравился материал? Есть возможность поделиться ссылкой в сетях.
   
© ГБУК "Историко-культурный и ландшафтный музей- заповедник "Пустозерск